Для кого Беслана не было

Заурбек Гутиев пережил Сталинградскую битву. В передаче телеканала «Культура» он говорит, что в Сталинграде рядом с солдатами не умирали дети. А еще там был воздух. В бесланской школе №1, где учитель на пенсии Заурбек Харитонович был заложником, дети были, а воздуха не было.

Первого сентября 2004-го года три десятка террористов захватили более 1 200 детей и взрослых в школе №1 в Беслане. Заложников собрали в заминированном спортивном зале без воды, еды и свежего воздуха. Три дня спустя кто-то, неизвестно, кто – террористы, вооруженные местные или российские войска, – начал стрелять. Одна из бомб в спортивном зале детонировала. Женщины стали выбрасывать обезвоженных детей из окон зала. Местные подхватывали бегущих под перекрестным огнем покрытых чужой кровью детей и уносили их прочь от проклятой школы. Больше 180-ти детей погибли. Молодая женщина, умершая в коме спустя почти год после захвата, стала 334-й жертвой Беслана.

Двадцать седьмого июня 2005-го четыре бомбы взорвались в лондонских метро и автобусе. Шестьдесят человек погибли. Российский и американский Newsweek подготовили тематические выпуски о трагедии.

А в сентябре 2004-го у американского Newsweek нашлось место только для небольшой фотографии и подписи к ней из пяти строк в номере от 13 сентября, 10 дней после окончания «Беслана». У американского Newsweek не получилось хотя бы попробовать понять, как и почему 186 российских детей погибли в трагедии более сложной, смертоносной и длительной, чем лондонские взрывы. Пару недель спустя в американском Newsweek появится статья, осуждающая строгие законодательные инициативы Путина по борьбе с терроризмом.

Американский Newsweek должен был выпустить номер о событиях в Беслане. Как и лондонские бомбежки, это был теракт за рубежом с жертвами среди гражданских. Только жертв было в разы больше, чем в Лондоне. Но номера не было.

Я понимаю, почему. Читатели просто не поняли бы свой Newsweek. Они привыкли читать о большой дикой страшной России, которая мучает бедную маленькую Чечню. Они не поймут статью о 1 200 русских, запертых в маленьком спортивном зале. Они не поймут, с чем столкнулись российские войска в городе, где у каждого жителя в школе остался кто-то, кого он знал. Они не поймут неоднозначную, человечную, страдающую Россию.

Я хочу, чтобы Сталинград оставался для Заурбека Гутиева самым страшным испытанием в жизни. Я хочу, чтобы «Беслана» не было. Просто не было, не произошло. Ведь не было же его для читателей американского Newsweek.

С уважением,

Юлия Медведева

P.S. Заурбек Гутиев скончался от сердечного приступа 1 сентября 2008.

ВСЛЕД ЗА ЗАПАДОМ: Реформа высшего образования в России

Когда студентка из штата Миссури Джеки Казил (Jackie Kazil) узнала, что диплом аспирантуры Московского Государственного Университета ничего не будет значить в США, она поступила в магистратуру в Штатах.

Ирина Авхимович получила степень магистра английской литературы в американском университете. Во время учебы она много занималась, чтобы справиться с объемом литературы для чтения и научными работами в 20 страниц для каждого курса. Ее дипломный проект состоял из 60-ти страниц с 30-ю источниками литературы в библиографии.

В тюменском университете Ирине приходилось читать по-русски в пять раз больше. Ее курсовой проект на четвертом курсе состоял из 80-ти страниц и 60-ти источников, а дипломный проект – из ста страниц и ста источников.

Профессора Ириного университета в Штатах отзывались и работах Иры как о сильных и называли ее комментарии на занятиях глубокими.

В Америке за степенью магистра следует степень доктора наук. Как Ирине продолжать образование, если она решит стать доктором наук в России?

Российская система образования «не разговаривает» с другими по двум причинам. Во-первых, российское высшее образование основано на теории. Во-вторых, в нем нет разделения на бакалавриат и магистратуру. Вернее, не будет до сентября 2009 года.

Но поможет ли реформа 2009 года?

На мой взгляд, логично было бы просто переименовать аспирантуру в магистратуру. Они кажутся равными хотя бы потому, что по обе стороны океана они находятся между низшей ступенью высшего образования и докторантурой. Но правительство решило разделить высшее образование на два уровня. Это значит, что для получения степени доктора наук в России нужно проходить вступительные испытания четыре раза. Россияне и отважные иностранные студенты в России должны будут отдельно подавать документы на поступление в бакалавриат, магистратуру, аспирантуру, и, наконец, в докторантуру.

Наверное, реформаторы, хотят как лучше. Они хотят сделать Россию частью мирового рынка образования. Они также хотят сделать жизнь с российским диплом заграницей легче.

Но не проще бы было договориться с остальным миром, что уровень нашего образования равносилен уровню их образования? Да, наше образование основано на теории, но зато их магистратура (= наша аспирантура в их понимании) занимает в среднем два года очно и пестрит практическими курсами в тех специальностях, где только возможно. Объем работы в их докторантуре (PhD) примерно равен тому, через что проходит наш аспирант.

Так почему бы не приравнять магистратуру и аспирантуру, и сэкономить деньги на реформе? Ведь при всех недостатках нашего образования, у него все равно есть достоинства по сравнению с другими странами? Правительствам придется поступиться принципами, зато российские и иностранные студенты будут счастливы.

В конце концов, не для их ли блага все это делается?

С уважением,

Юлия Медведева

(На иллюстрации плакат Алексея Радакова «Неграмотный – тот же слепой...», 1920 год).

ОЛИМПИАДА В ПЕКИНЕ: Мы следующие

На курсе по дизайну журналов мы получили свое первое домашнее задание – сделать макет разворота статьи о пред-Олимпийском Китае. Статья рассказывала о том, каким разным может быть Китай, но в основном она описывала, какой страшной и неуютной страна может быть для ее граждан.

Из теории дизайна мы знали, что в такой статье можно «сыграть» на контрасте. Что многие из нас и сделали. Страницы пестрили фотографиями древнего и современного Китая, красочной идиллии и серых будней. Моя работа тоже не выделялась из толпы: на главном фото – десятки строящихся небоскребов в грязном тумане Пекина.

Еще один пример того, как журналисты видят грядущую Олимпиаду – это вторая обложка журнала Global Journalist. Текст под пятью кольцами из колючей проволоки и наручников рассказывает о том, что более 30-ти китайских журналистов находятся в тюрьмах в связи с их профессиональной деятельностью.

Активисты не остановились на публикации сообщений о кампаниях и принялись за Олимпийский огонь, когда тот появился на улицах. Организаторы Игр прятали Олимпийский факел от демонстрантов в лондонском даблдекере. Потушенный факел спасали на автобусе в Париже. Эстафету огня пустили другим маршрутом в Сан-Франциско, лишив удовольствия не только борцов за права человека и свободу Тибета, но и дружелюбных фанатов олимпиады.

Тем временем Россия сделала заявление о том, что страна не будет бойкотировать Игры.

Да, Китай – не самая свободная страна в мире. Атаки на Олимпийский огонь можно понять. То, что я знаю о мире вокруг меня, учит меня прислушиваться к протесту. Больше 30-ти китайских журналистов действительно осуждены за их работу. И это нельзя игнорировать в знак солидарности со страной-хозяйкой Олимпийских Игр.

Я понимаю и принимаю почему активисты из некоторых стран нападают на Олимпийский факел в знак протеста.

Я не понимаю и не принимаю государство, которое решит за своих спортсменов не ехать на Игры. Я очень надеюсь, что все олимпийские делегации приедут в Пекин, и никто из спортсменов, строивших карьеру на заветной цели попасть на Олимпиаду 2008 года, не останется дома по воле правительства их страны.

К тому же, признание Тибета независимым, судя по опыту признания других независимостей, может быть решено голосованием стран. Причем не обязательно всех.

С осужденными журналистами сложнее. Но сломанная карьера спортсмена одной страны вряд ли принесет свободу журналисту другой.

Интересно, какими будут страницы, сверстанные курсом по дизайну журналов в 2014 году?

С уважением,

Юлия Медведева

(На фото часть второй обложки журнала Global Journalist, выпуск весны 2008).

ОТ МЕНЯ ПОДАЛЬШЕ: История разлук с друзьями

Света с мужем остановились у меня на ночь по пути в Алабаму в гости к родственникам мужа. Теперь уже - и к Cветиным родственникам. Днем раньше у меня ночевала другая русская подруга. Утром она уехала в аэропорт. Возможно, их обеих я больше никогда не увижу.

Оказывается, что кроме миссии быть моими друзьями, у моих друзей есть собственная жизнь. К сожалению, все чаще она заводит их подальше от меня.

Все началось три года назад, когда университетская подруга Люба уехала в районный город нашей области вслед за мужем, который там нашел работу.

Крупные праздники стали заполняться шестичасовыми поездками на автобусе в глубь области в гости к Любе. Несколько раз Люба с мужем приезжали к нам. Однажды приехали без предупреждения. Я так обрадовалась их видеть, что за разговором не заметила, как пью уже третий коктейль «Захаровский». Таких тяжелых последствий приезда друзей у меня больше никогда не было: ни до, ни после той памятной пятницы.

Потом уехала моя бывшая начальница. К поездкам в область прибавились поездки в соседний Ярославль. Появился даже свой обычай – посещать местный МакДональдс по дороге от автовокзала в центр города.

Потом я уехала учиться за границу, а друзья потянулись в Санкт-Петербург и Москву. В Питер первой уехала Ольга. За Ольгой, естественно, уехал Саша. В Москву переселился Сережа, потом Толик с Юлей. Бывшая начальница из Ярославля тоже переехала в столицу. Теперь до ритуального МакДональдса ехать нужно в четыре раза дольше.

В университете я начала заводить новых друзей. С новыми людьми я знакомилась чаще, чем дома, но моими настоящими – надеюсь, что на годы – друзьями стали немногие.

Сейчас они заканчивают учиться и уезжают. Не только в другие города – в другие страны.

Я начинаю приучать себя прощаться надолго, а не до следующих праздников. Я начинаю приучать себя к мысли, что город, в который я скоро вернусь, уже не такой, как полтора года назад.

До сих пор перечитываю письмо Любы, где она надеется не стать коренной жительницей районного города. Помню, спустя какое-то время Люба сказала, что не против жить там еще несколько лет. Вчера я получила ее email. Люба пишет, что они, похоже, надолго осели.

С уважением,

Юлия Медведева

День выборов Медведевой

Я проснулась часом позже того, как в России закрылись последние избирательные участки. Я выскочила из кровати, ругая себя за отсутствие режима. В Калининграде было 9 часов вечера. В штате Миссури, США, где я проснулась, был час дня воскресенья, 2 марта.

До ближайшего избирательного участка для граждан России в Соединенных Штатах еще можно было бы успеть долететь на самолете. Но я не позаботилась о том, чтобы попасть в списки избирателей и не спланировала поездку. На этот раз я решила прикрыть боязнь принять решение о будущем моей страны труднодоступностью избирательного участка.

Я узнала о существовании словосочетания «режим Путина» после того, как приехала учиться в одной из ведущих школ журналистики США в августе 2006 года. Стоило мне представиться и сказать, откуда я, студенты и преподаватели начинали сочувственно смотреть на меня. В России опасно быть журналистом, говорили они. Постепенно я узнала, какой мрачной страной видится отсюда Россия.

На международном конкурсе «Фотографии года», судейство которого проводится в моей школе, фото Путина землистого ка-гэ-бэшного цвета с обложки журнала Time заняла второе место в категории «Портрет».

Когда в декабре весь мир узнал, какую русскую фамилию следует выучить после фамилии Путина, три профессора и товарищ по группе спросили меня, не прихожусь ли я родственницей кандидату в президенты. До этого более года ко мне обращались только по имени, но уже в феврале медсестра студенческого госпиталя уверенно вызвала меня по имени и фамилии.

«Россию ожидает интересная передача власти», - заметила сотрудница деканата под конец нашей встречи в середине февраля.

«У России всегда интересная передача власти», - улыбнулась я.

К этому времени я была рада, что могу не принимать этого решения – кого я хочу видеть президентом страны, в которую мне предстоит вернуться через пару месяцев после выборов. Я не знаю, насколько американский имидж страшной и деспотичной России соответствует действительности. Но что-то мне подсказывает, что в ней есть равные доли правды и неправды.

Я никогда не пропускала голосования, даже когда я не поддерживала ни одного из кандидатов. В крайнем случае, в избирательном бюллетене всегда была строчка «Против всех». Теперь ее нет, как нет и альтернативы для нее. В Америке это возможность вписать имя любого человека, достойного быть президентом.

Не успела я встать с кровати в день выборов, как меня осенило: в статье немецкого журналиста, которую я редактирую для журнала Global Journalist, есть неточность. В строке о том, что результаты предстоящих выборов могут повлиять на развитие медиа бизнеса в России, нужно заменить «результаты предстоящих выборов» на «деятельность администрации Медведева». Закрыв файл со статьей, я открыла сайт НТВ и Центральной Избирательной Комиссии, чтобы посмотреть, с каким отрывом лидирует Медведев.

С уважением,

Юлия Медведева